Регистрация
Справочная
Регистрация
Справочная

Позор пособникам режима Назарбаева!

Людям, творящим беззакония в Казахстане, посвящается...

Пытки в отношении Мухтара Джакишева и Талгата Кыстаубаева

13.04.2010doska_pozora108 просмотров
К судье Сары-Аркинского районного суда №2 г…

К судье Сары-Аркинского районного суда №2 г. Астаны Нуржану Жолдасбекову, международным правозащитным и неправительственным организациям, Комитету ООН по правам человека и ОБСЕ

В течение всего судебного процесса по делу Казатомпрома, длившегося два с половиной месяца, экс-президент АО «Национальная компания „Казатомпром“ Мухтар Джакишев неоднократно обращался с заявлениями о нарушении его конституционных прав в адрес казахстанских государственных органов власти. Однако ни одно из них не было рассмотрено по существу, ни по одному из них не были приняты меры соответствующего реагирования.

ЗАЯВЛЕНИЕ МУХТАРА ДЖАКИШЕВА,

осужденного Нуржаном Жодасбековым — судьей Сары-Аркинского районного суда № 2 города Астаны

В период всего предварительного следствия и судебного разбирательства, в отношении меня и Кыстаубаева Т.Ш. допускались грубейшие нарушения Конституции РК, Уголовно-процессуального закона РК, ратифицированных Казахстаном международных соглашений в области соблюдения, охраны и неукоснительного исполнения прав и свобод человека и гражданина.

Такими являлись пытки в отношении Кыстаубаева, о которых он сообщил суду, который, к сожалению, никаких решений и действий не предпринял.

Представители прокуратуры, ставшие свидетелями этих показаний, указывающих на то, что в отношении Кыстаубаева Т.Ш. имели место пытки, действия, унижающие его достоинство, с целью получения показаний ложного характера против меня и ряда других известных в стране людей, никак не отреагировали.

Вместо этого, использовали в своей обвинительной речи показания, записанные в протоколах следственных действий с участием Кыстаубаева Т.Ш. на русском языке, против него, тогда как в суде было установлено, что таких показаний он не давал, что подписал он их, не читая из-за незнания языка, понадеявшись на адвоката Байканова, который, против протокола, сказал Кыстаубаеву Т.Ш., что там все записано с его слов верно.

Считаю, что прокуратура обязана была признать незаконность всего производства по делу из-за грубейшего нарушения права Талгата пользоваться государственным языком, которым он владеет.

Аналогично, в отношении меня имели место пытки в виде лишения меня полноценного медицинского обследования. Зная, что за неделю до ареста я, не долечившись и не проведя полноценного обследования, вернулся из клиники в Германии, куда попал с гипертоническим кризом и тразиторной ишемической атакой, первый месяц я находился в следственном изоляторе КНБ без прописанных мне лекарств и именно поэтому резко ухудшилось состояние моего здоровья.

В результате ненадлежащего медицинского лечения в условиях тюремного заключения, у меня развилась гипертоническая болезнь и на сегодняшний день поставлен официальный диагноз: гипертония III степени, группа риска максимальная – IV.

Как мне стало известно из заключения независимых врачей, представленных в суд, мое состояние характеризуется ими как вторая степень инвалидности.

Ни суд, ни прокуратура не желают признавать данное заключение, не предпринимают никаких мер по моему обследованию, хотя об этом указано как в заключении независимых врачей, так и в показаниях суду врача Боборыкина.

В течение 10 месяцев, я содержусь в обстановке без связи с внешним миром. Избранного мною адвоката Бейсекеева периодически лишали права встреч со мной, о чем он неоднократно жаловался в надзорные органы, лишая меня тем самым юридической помощи по моей защите.

Теперь мне стало известно, что аналогичные методы применялись и к Кыстаубаеву Талгату. Выбранного им адвоката, получившего допуск к секретам, суд так и не допустил к участию в процессе.

При этом, секретность данного уголовного дела является надуманной, поскольку как это выяснилось в ходе судебного процесса, не было в качестве вещественных доказательств использовано ни одного документа, содержащего государственные секреты. А имевший гриф секретности документ хозяйственной проверки Казатомпрома, на основании которого следствие засекретило мое уголовное дело, суд даже не стал рассматривать, признав, что он не имеет отношения к данному делу.

При таких нарушениях очевидно, что органы прокуратуры действовали и действуют в угоду органам национальной безопасности, поскольку обо всех этих нарушениях мой адвокат Бейсекеев сообщал в своих жалобах в Генеральную прокуратуру, но никаких мер не принималось.

Продолжая действовать в угоду органов национальной безопасности, в своей обвинительной речи представитель Генеральной прокуратуры, забыв о том, что основной задачей данного органа является надзор за законностью и правильностью применения норм права, использовал в качестве доказательств моей вины никчемные, ничем не подтвержденные показания „свидетелей признания“, насильно удерживаемых органами национальной безопасности на конспиративных квартирах, под охраной, мало чем отличающейся от моего ареста.

Любому здравомыслящему человеку понятно, что показания подобных свидетелей нельзя считать свободными от принуждения. При этом, когда уже очно, в зале суда, они подвергались допросу, ни один из них не подтвердил информацию о том, что я имел отношение к „черной кассе“ и пользовался ею.

Несмотря на это, государственный обвинитель использовал в своей речи показание одного их моих бывших заместителей, невзирая на то, что в ходе судебного процесса он признал, что более 1,7 млн. долларов США находились у него на хранении от третьей стороны, не имеющей никакого отношения к Казатомпрому.

Государственный обвинитель голословно, продолжая поддерживать версию следствия КНБ, не приведя никаких доказательств, заявил, что данные денежные средства из „черной кассы“ использовались для подкупа высокопоставленных лиц Республики, не назвав ни одной фамилии.

Невзирая на показания председателя Агентства по атомной энергии РК Жантикина Т.М., который четко в своих показаниях объяснил, что создание и работа представительства Казатомпрома в Вене были вызваны необходимостью технической поддержки дипломатической деятельности посольства и комитета АЭ в МАГАТЭ, и это является мировой практикой, показав это на примере других стран, прокуратура безапелляционно заявила о том, что представительство было создано для финансирования Рахата Алиева, на тот момент посла РК в Вене.

Данное обвинение нелепо и смешно, так как речь идет о заработной плате двум сотрудникам представительства в общей сумме 3 тысячи евро в месяц, которые якобы присваивались Алиевым. Не думаю, что подобное подспорье сильно сказалось бы на его материальном положении.

При этом, прокуратура пропустила мимо ушей слова Жантикина Т.М. о том, что благодаря представительству Казатомпрома в Вене, комитет АЭ стал более оперативным в решении вопросов по обязательствам Казахстана в МАГАТЭ, особенно важных в период ратификации Дополнительного Протокола по мирному использованию атомной энергии, что данное представительство было создано по инициативе Комитета по атомной энергии, согласовано с МИД РК, и только спустя четыре месяца после заключения МИДа, данный вопрос был рассмотрен Советом Директоров Казатомпрома положительно, а не мною лично и не по моей инициативе, что было подтверждено официальным документами, приобщенными к делу.

Я благодарен мужеству свидетелей обвинения, не побоявшихся рассказать правду по моему уголовному делу на суде.

Вместо того, чтобы подвергнуть критическому анализу доказательства, собранные КНБ, с учетом вышеизложенного, к чему прокуратуру обязывает закон, она ограничила себя простым изложением обвинительного заключения, подготовленного следователями КНБ.

Доказательств, опровергающих обвинение хотя бы в ходе судебного разбирательства, было предоставлено множество. Но формат данного документа не дает мне возможности подробно изложить абсурдность приведенных прокуратурой доказательств моей вины, а также Кыстаубаева Талгата.

Продолжая нарушать мое конституционное право на защиту, суд ограничил моего защитника в профессиональной деятельности. Зная, что по вине предварительного следствия мы не знакомы со всеми материалами дела, он, так и не позволив нам получить возможность изучить дело в ходе судебного разбирательства, теперь еще и ограничил нас двухдневным сроком подготовки к прениям, выделив нам для этого субботу и воскресенье, при этом еще и запретив адвокату выписывать в свое адвокатское досье номера листов дела, на которые он намеревался ссылаться в опровержение позиции обвинения.

Более того, суд согласился с требованием не представившегося сотрудника КНБ к моему защитнику готовить свою речь на компьютере, который будет представлен КНБ, ссылаясь на секретность уголовного дела, тогда как ни один из документов, на которые ссылалась прокуратура в своей обвинительной речи, не содержал сведений о государственных секретах.

Желаю, чтобы данное заявление было предано гласности, поскольку все вышеизложенное не дает мне основания надеяться на справедливый приговор при тех нарушениях, которые было допущены судом, но я продолжаю верить, что в нашей стране законность, права и свободы человека и гражданина являются высшими ценностями и достижениями Казахстана.

Меня успокаивает только одно, что все, что сделано мною за эти годы для моей страны и многих людей, с которыми мне довелось работать и жить, нельзя вычеркнуть приговором суда. Я благодарю всех, кто поддерживает меня и мою семью в это трудное для нас время.

Мухтар Джакишев

Рейтинг: 0 (0 голосов).

Комментарии / Написать новый

14.10.2010 странно

если ты такой честный и умный, почему допустил к себе воров???

Ответить